Мейсон усмехнулся ее словам и спросил:

— И как представилась эта интригующая особа, Делла?

— Дженис Вайнрайт. Она отлично сложена, каштановые волосы, карие глаза. Производит приятное впечатление.

— Ты расхваливаешь ее прямо как товар, который мечтаешь продать, — заметил Мейсон. — Делла, выкладывай прямо: чего она от нас хочет?

— Как мне показалось, шеф, она от кого-то скрывается, — ответила Делла. — Такое впечатление, что у нее имеются какие-то важные улики. У нее с собой чемодан, совершенно новый и явно тяжелый, она очень о нем беспокоится. Похоже, опасается, что его могут утащить прямо в нашем офисе. Она не отходит от своего чемодана и постоянно бросает на него тревожные взгляды, чтобы убедиться, что он все еще здесь.

— Эта Дженис Вайнрайт сообщила тебе, в чем цель ее визита? — спросил Мейсон.

— Говорит, что дело строго конфиденциальное, уверяет, что ей просто необходимо видеть тебя, и что ее дело не займет много времени. Она хочет знать, сколько ты обычно берешь за консультации.

— И что ты ей ответила?

— Что это зависит от многих факторов: от характера вопроса, от суммы, о которой зайдет речь… В общем, что ей придется решать это лично с тобой.

— Ты же знаешь, Делла, что у меня встреча с Джоном Сирсом, а он не будет ждать ни секунды лишней, — сказал Мейсон. — Какого черта, ведь мы же месяц назад твердо решили никого не принимать без предварительной договоренности… Впусти ее, Делла.

Делла подарила ему очаровательную улыбку и скрылась за дверью в приемную. Буквально сразу же она появилась вновь вместе с прекрасно сложенной девушкой, держащей в руках тяжелый чемодан. В глазах посетительницы читалась тревога.

Мейсон отметил, что Делла говорила правду: губная помада у молодой женщины была наложена так, что делала рот слишком узким и слишком прямым, большие очки в роговой оправе портили лицо. На ней была строгая, не привлекающая глаз одежда и туфли без каблуков.